Вадим Самойлов

"Информация с официального сайта группы"

Я родился в 1964-м году, 3 октября, в Свердловске.
Потом родители переехали в Асбест.

Первые воспоминания...
Мне, наверное, год был с небольшим, меня в ясли возили, и вот как дети в санках сидят полулежа - голова к небу - помню деревья, дорогу... А когда в садик водили - там была какая-то труба, вот и я запомнил: подъезд садика и над ним труба.
Мне приятны воспоминания только о самом раннем детстве. Потому что
потом... в семье не все хорошо было, городок маленький, провинциальный, и воспоминания скорее негативные. Например, родители решили нас водить в баню - в общую баню.

Мне хватило двух походов, чтобы устроить скандал и сказать, что больше я туда не пойду. Ну представь - общая баня, пиво, рыба, бабушки, носящие тазики, куча голых мужиков...

А в садике - мне рассказывали - я организовывал какие-то игры, у меня было развито чувство лидерства - раньше это называлось "организаторские способности". Очень рано я полюбил музыку, слушал, песенки подбирал...

Еще из детских впечатлений... Безусловно, музыка из фильмов - одной из первых мелодий, которую я подобрал, была мелодия из кинофильма "Достояние республики" - это я еще даже в школу не ходил, мне было лет пять, мы были в гостях, там было фортепиано, и, пока взрослые занимались своими делами, я подобрал эту мелодию. Так что в музыкальную школу я пошел добровольно, тем более, что она была рядом с домом. Помню прослушивание при поступлении. Я учился по классу фортепиано, и как к культу к учебе не относился, для меня это было продолжением музыки. Разумеется, у меня были конфликты с учителями - я прогуливал, в общем, все, как полагается.

Вообще, мне никогда не нравилось учиться, был единственный любимый предмет - сольфеджио, это я щелкал, как орехи. А все остальное терпеть не мог - в особенности, "музлитературу". Потому что она носила назидательную окраску. В итоге все образование очень быстро отбило любовь к классике. И заново потом приходилось въезжать.

Поступил я в музыкальную школу добровольно в семь лет, а закончил ее благодаря геройским усилим моей мамы, мы с ней вместе закончили. То есть только ради нее - она деньги какие-то платила, мучилась, кричала...

А своя музыка началась классе в третьем. Начал что-то играть, но более осознанно какие-то песенки пошли классе в пятом-шестом. Тогда я уже познакомился с Сашкой Козловым, он играл в ансамбле, я ходил слушать. Репетировали они в комитете комсомола, дверь была приоткрыта, вот заглянешь, послушаешь - потом полшага сделаешь вперед, а потом уже и в комнату зайдешь. Но, так или иначе, в классе пятом-шестом я играл в этом ансамбле. Они пробовали что-то сочинять, я предложил свои вещи, вот сидели, даже записывали что-то.

Что интересно - со времен школьного ансамбля тоже многое осталось: например, мы записывали "Ураган", и Глеб вспомнил мелодию с тех давних пор, и эта песня вошла в песню. Пластиночки еще какие-то были, выпущенные столь же нелепым образом. Записаны "Beatles" или "Deep Purple", а написано следующее - "вокально-инструментальный ансамбль, на английском языке".

А потом наш старший брат, живший в Барнауле, приехал к нам, привез магнитофон, кучу записей, и тогда мы подсели на "Pink Floyd". Потом у Саши Козлова мама начала из Москвы привозить пластинки, потом стали у спекулянтов покупать.
Вообще набор был такой: "ELO", "Talgerine", "Pink Floyd". Потом, разумеется, последовало увлечение хард-роком, но у меня это было несерьезно - так, подурачиться.
А позже, когда в десятом классе на нас обрушилась лавина самой разнообразной музыки, я слушал все, но висел на "Yes", "Queen" - то есть, на самой прогрессивной, в основном, английской, музыке. Американский рок-н-ролл я никогда не любил. Что касается пресловутого влияния свердловской школы рок-музыки, то любимейшей группой для нас был "Урфин Джус". Мы их с Глебом услышали, и нам сразу понравилось. "Наутилус" - чуть позже, причем ранний, типа "Невидимка". Но, в общем, "Урфин Джус" действительно повлиял на нас. Это нормально - потому, что для того, чтобы выйти на свой путь, надо поплясать по кругу - а там либо приходит либо нет.

Музыка всегда шла рядом с нами. Она всегда была главной. Но надо было параллельно учиться в институте, в общем - жить обычной жизнью. А, что называется, для себя главным было сочинять, играть, выступать. И именно об этом и мечталось - а не о том, на каком радиозаводе я буду работать. Для услады родителей мы поступали в различные институты, но я об этом не жалею.

В институте я провел замечательное время - и даже знания, которые приобрел там, помогают. Звукозапись ведь - дело хитрое, как раз по моей профессии. Я всегда понимал, что "любишь кататься, люби и саночки возить".

Получилось так, что наша музыка стала популярна, много людей ее слушают - и будь добр, покажи ее всем и в самых разных качествах. Поэтому - постоянные концерты, туры и так далее. Кроме того, нам просто нравится играть, даже если устаешь. Убивает-то быт - гостиницы, перелеты, переезды - а концерты спасают.

Отношения с шоу-бизнесом...
Есть цели и есть средства. Цель - играть свою музыку.
И мы прекрасно понимаем, что при этом существует процесс того самого шоу-бизнеса, и есть куча заморочек. То есть дискомфорт в работе есть у всех, и все это понимают. Иногда думаешь - блин, да что ж они вытворяют! Хотя мы понимаем, что есть масса поводов сказать тоже самое и в наш адрес.

Что касается диктата шоу-бизнеса... Обязанность сделать то или иное - она сама по себе есть, мы это понимаем прекрасно. Это сознательно выбранный путь - и, естественно, бывает очень сильная усталость. Чувствуешь, что тебя уже зритель тащит - типа "давай дальше, давай!" Мы нашли в себе силы взять на полгода паузу, а сейчас заново поднимаемся.
Это нормально - с нашей точки зрения, это нормально.

Мы очень боялись, что попадем в категорию модных групп - то есть будет сезонный интерес, и все. Нам надо было записать этот альбом ("Ураган"), вывернув себя наизнанку - перейти из разряда модных групп в разряд постоянно вызывающих интерес. Ждем результата. У меня опасения сейчас рассеиваются, у ребят - в меньшей степени, но я позволяю себе смотреть на это со стороны, и, думаю, что все поправляется.

Первая волна, когда из разряда простого человека, играющего свою музыку, ты попадаешь в разряд звезды, и появляются фанаты, толпящиеся у дома, миновала. Сначала было не по себе - очень страшно. Потому что все это обрушилось лавиной. Фанаты... они вслушиваются в каждое слово, но понимают все по-своему.
Хотя этот момент искажения в восприятии происходит у всех. Потому что для нас музыка представляет одну цель - для слушателей совершенно другую. Для 14-летнего подростка понимание строчки, например, "ты будешь мертвая принцесса, а я твой верный пес" - оно совершенно другое, чем, допустим, у меня. Для него эта система образов как сказка, как продолжение некой детской игры, но с более живыми героями - они могут представить настоящую принцессу и даже целый спектакль. А пресловутый момент депрессивности в нашей музыке... Он не пугает меня в плане влияния на публику. Просто человек не в ответе за действия тех людей, которые послушали его музыку или прочитали его книгу.
Я в этом уверен на 100 процентов - потому что тогда в звеньях этой цепи влияния нужно учитывать государство, всю жизнь, соседей и так далее. Просто музыка наиболее доступна - ничего делать не надо, читать не надо, услышал - и воздействие произведено.

Я этого не боюсь, хотя знаю, что Глеб некоторые песни оставляет за бортом, думая как раз об этом. Что же касается моего внутреннего ценза, то мне труднее об этом говорить, потому что ценз касается в большей степени слова, а я давно уже ничего не пишу, никаких стихов. Нас обвиняют в использовании наркотических аллюзий, но я-то понимаю, почему мы это делаем. Это - другая грань жизни, а интерес к другим граням жизни у меня огромен, ведь там есть все, и некий мазохизм, и измененные состояния, эротические фантазии, шизофрения, все, что угодно.

Я вообще думаю, что самое интересное искусство находится именно на этой грани. Я любитель такого искусства. Хотя с книгами такого рода - да и вообще с литературой - у меня плохо, не получилось из меня читателя.

Очень редко читаю - а раньше увлекался научной фантастикой. Станислав Лем, Стругацкие. Потом - Булгаков.

Из кино последнее, что на меня произвело впечатление - французский фильм "Отравленная кровь". Этот фильм существует совершено в другой системе координат. Совершенно другое пространство. Другие цвета. Совершенно не интересует реальность или нереальность происходящего. Драма, патология, любовный треугольник, какой-то сумасшедший дом, только дело происходит не в сумасшедшем доме, а в сумасшедшем мире. Очень интересно.

Все внутри - то есть самое главное, что происходит, происходит внутри. Больше ничего не увидишь. Вообще из ощущения внутренней свободы и заданности обычной жизни все чаще меня сносит именно в область внутренней свободы, музыки, позволения себе делать все, что угодно. А когда сносит, очень трудно возвращаться. Возвращаешься, главным образом, из-за того, что понимаешь, что от твоих действий зависит судьба других людей.